Birds_China_Guizhou

Китай, Шидонг, 2007

Одна из основных проблем в восприятии фотографии – понятность или даже знакомость изображенных объектов. Распознавая снятое и называя его сам для себя, зритель неосознанно, но моментально классифицирует его. “Мне понравилась фотка, где чуваки в машине сидят, и дверь так открыта»; «Там еще дорога вдаль уходит»; «Дед сухощавый – офигенный, с таким взглядом» — и так далее: мы вынуждены как-то описывать изображения, и делаем это, ссылаясь на изображенные объекты съемки.

Если допустить, что у фотографии есть не только материал — объект съемки, но и тема, то как раз тема не всегда считывается из изображения автоматически. И вроде бы, в теории многим понятно, что фотография может быть совсем не об объекте, а лишь с участием объекта, однако на практике и фотограф, и зритель зачастую не доходят до темы, а останавливаются лишь на снимаемой фактуре. Так выходит, что фотография становится не высказыванием об объекте — а иногда и шире, но лишь своеобразным воспроизведением этого объекта.

Если фотограф не усматривает за объектом темы, а зритель не разглядел в фотографии суждения или вопроса, интерес этих двоих может вызвать и просто объект съемки сам по себе. Раскрытие и распознание темы уступает место удовлетворению любопытства: «Надо ж, как!», хотя в высоких своих проявлениях сюжет кадра – лишь оболочка для темы, дверца для воображения.

Иногда даже знакомые объекты не дают понять, что именно происходит на фото – такие изображения предоставляют возможность различных интерпретаций. Скажем, птицы с фотографии выше – привязанные к носу лодки дары гребцам на Dragon Boat Festival в южном Китае, хотя для большинства зрителей это, очевидно, остается тайной. Тем лучше: вместо иллюстрации частного случая смотрящий почувствует очень общие вещи — движение, моментальность и странность происходящего.

Стоит ли что-то за сюжетом конкретного фото, или оно – как пустая скорлупка? К счастью, иногда темы раскрывают себя лишь впоследствии. И лучше уж фотография со скромной подписью «Москва, 2011», чем пустышка с названием в духе «Одиночество», наталкивающим на якобы существующую, но визуально не раскрытую – или хуже того, банальную тему. В конечном счете, изображение всегда дает нам выбор: считывать ли его как уже известный знак или придумывать новый.

PDF эссе в Digital Photo для скачивания:

Digital_Photo_Essays_On_Photography_The_Birds_by_Gordasevich

Tags: , ,

Camaguey_2007_1_HighRes

Куба, Камагуэй, 2006

Наблюдая за своей таксой, я всегда поражался ее способности бесконечно петлять по поляне, уткнув нос в землю, пока не отыщет среди дюжин пустых норок ту, где затаилась мышь. Подобное удивление, должно быть, испытал бы далекий от фотографии человек, если бы ему пришла фантазия последить в городе за стрит-фотографом.

Алекс Вебб в интервью Максу Кослоу признается: «Мой подход всегда – дать первое и самое важное слово уличным впечатлениям. Я отправляюсь в путешествие, но это путешествие не имеет четкой цели. Мне неизвестно, где оно закончится. И как я попаду туда? Как правило, дойду пешком – или физически, или в переносном смысле. …Но в любом случае, это перемещение: перемещение, перемещение и снова перемещение, и возвращение в разные точки, и впитывание, и просто ощущение».

Как правило, ты не можешь объяснить, зачем свернул за угол, почему перешел на другую сторону улицы. Если что-то удается, ты думаешь: «Бог послал». При неудаче: «Черт попутал».

На Кубе, в Камагуэе, я долго бродил, не сделав ни единого кадра, и вдруг на одном перекрестке снял сразу три портрета: трое будто передали меня с рук на руки.

Старик с этой фотографии стоял на пороге дома и курил. Меня притянуло его лицо «из Сервантеса» в сочетании с мешковатыми штанами и нездешним состоянием равновесия, и я попросил разрешения сделать его портрет. Он в ответ пригласил меня в дом, встал посреди немногочисленной мебели и продолжил курить, глядя сквозь свет из окна. Ему не пришло в голову прихорашиваться или накинуть рубашку: старик оказался генералом, сражался за Сантьяго-де-Куба и, судя по всему, привык выбирать себя без прикрас. Фотографу оставалось запомнить генерала на пленке с краешком атмосферы его комнаты.

А может, все сказанное – поэтизирование и излишняя мистификация, постфактум? Легко рассуждать об увиденном да о сделанных кадрах, а что бы стало с нами, если бы узнали, чего нам не дано и какие шансы упущены?

PDF эссе в Digital Photo для скачивания:

Digital_Photo_Essays_On_Photography_The_General_by_Gordasevich

Tags: , ,

India_Varanasi_2006_by_Andrey_Gordasevich

Индия, Варанаси, 2005

Фотография не останавливает время, но время останавливается на фотографиях.

В самом деле, снятая сцена продолжает развиваться и после съемки, но на изображении всё застывает, перестает меняться. Остаются взгляды, лица, одежда, интерьеры, здания и фрагменты улиц – приметы времени, которые мы зачастую не замечаем, живя в нем. Так же незаметны для глаза бывают перемены: как правило, мы распознаем приметы эпохи лишь по ее окончании.

Детали фотографического изображения подтверждают, что нечто существовало, и тем самым, во многих случаях, особенно тревожно дают почувствовать, что этого больше нет.

Меня всегда привлекали фотографии, на которых время не то что останавливалось, а,  скорее, «подвисало». Думаю, это те изображения, которые работают не просто с решающим или нерешающим мгновением, а с некой паузой в событиях. С паузой, которая зачастую длится больше мгновения, в которой какие-то связи между объектами съемки кажутся странно разомкнутыми.

Эта разомкнутость даёт то самое ощущение «подвисания» времени, которое, пожалуй, проявляется с такой силой только в фотографии. Возникает беспокойное чувство: что-то должно случиться прямо сейчас, но не случается. Не случается.

И не случается снова.

PDF эссе в Digital Photo для скачивания:

Digital_Photo_Essays_On_Photography_Suspended_Time_by_Gordasevich

Tags: ,